Лето, раннее утро. У входа на стадион найден местный финансовый воротила по кличке Барбитурат. Из его тела вытащили 2 пули, которых оказалось достаточно.

В душном офисе убойного отдела заседает группа из 5 человек. Им нужно раскрыть убийство. Слово берёт Крапивский:

— Либо кто-то из бывших подельников, либо наёмник от жены, которую он недавно бросил со скандалом. У кого какие соображения?

— Оч-чень сомневаюсь, что это жена,— протяжно выводит Знатеева.

— Ну да, об этом писали все газеты… Подозрения сразу падают на неё, зачем ей рисковать?

— Надо пробивать обе версии и думать ещё,— сухо произносит Белоногов.

Все соглашаются.

Через час Белоногов обращает внимание собравшихся на имена госпожи Н. и Юрия Мазаевича в телефонной книге погибшего.

— Наши старые знакомые,— выдавливает Знатеева. Ей ли не знать их? Когда-то эта парочка дрессировала служебных собак для убойного отдела, но после одной истории от услуг мошенников пришлось отказаться.

В те годы один солидный фонд финансово поддерживал секту «Белый Ух». На средства фонда госпожа Н. отправляла подчинённых на соревнования. Но однажды выяснилось, что с рядовых сектантов собираются немалые взносы. Доверчивым сектантам говорили, что их сбережения идут на оплату для водителей автобусов, а о помощи от фонда скромно умалчивали. Простые сектанты не знали о существовании фонда и наивно верили своим тренерам-ловкачам, которые на собранные с шестёрок деньги неспеша отстроили особняк за семью заборами (чтобы никто не достал). Руководители фонда, узнав о таком свинстве, отказались от помощи, но госпожа Н. нашла выход из ситуации: увеличила расценки за проезд и стала приглашать на соревнования не только участников, но и обычных шестёрок — якобы «посмотреть, поучиться», даже если это последние бездари, которые заведомо никогда и ничему не научатся. Лишь бы платили деньги.

Всё бы ничего, но милицейское начальство стало давить на Знатееву в связи с «порочащими связями». Молодая оперативница, души не чаявшая в госпоже Н. и её муже, вынуждена была прекратить занятия в «Белом Ухе». На душе было гадко, девушка чувствовала себя предательницей. Она многому научилась в «Белом Ухе», и зачатки второго психологического образования берут начало из общения с госпожой Н. Знатеева видела успехи своих собак, но репутация оказалась дороже.

Знатеева хочет забыть эту грязную историю, но обстоятельства не дают. Самое неприятное для оперативницы, что её родственник Михаил Знатеев тоже когда-то был учеником госпожи Н. Прошло много времени с тех пор, и судьба не раз напомнила о существовании ловкой дрессировщицы и её простоватого мужа-подельника. Парочка прошла по многим эпизодам с кражами и хулиганством, но ввиду отсутствия весомых доказательств приходилось вновь и вновь отпускать их восвояси. И вот, пожалуйста — убийство. Знатеева давно поняла, что деятельность сектантов носит околодрессировочный характер. Для госпожи Н. околодрессировка не менее важна, чем собственно дрессировка. Подраться, покривляться, устроить потасовку или дебош — вот что интересно госпоже Н. Но убийство — это чересчур.

— Так и Барбитурат наш старый знакомый,— в разговор включается Редькин. Он не ошибается: уже давно в убойном отделе составили служебный список активистов секты «Белый Ух», в котором красуются 14 имён, и на почётном 14-м месте стоит Тот, У Кого Есть Деньги.— Он у нас последним пунктом шёл,— добавляет Редькин и сразу же одёргивает,— похоже, нам придётся немного пересмотреть список. Если бы он был просто спонсором секты, его бы не убили. Нет, это более важный человек, чем мы думали…

— Соглашусь,— говорит Крапивский,— Барбитурат не шестёрка, а подельник.

— А я вот что думаю,— не унимается Редькин.— У госпожи Н. наверняка имелись какие-то соображения насчёт перепродажи собак через него. А своенравный Барбитурат взял да и отказался… Может, в этом вся соль?

— На мотив для убийства не тянет.

— Мотива нет, я согласен. Но следующее звено цепочки могло привести к выводу о необходимости убить подельника.

— Оч-чень хрупкая версия, надо проверять,— произносит Знатеева.

— Стоп! — Белоногов не даёт продолжить разговор.— Сначала докажите, что именно госпожа Н. дала задание убить Барбитурата. Заканчиваем толочь воду в ступе, за работу!

Через пару дней у всех членов следственной пятёрки не остаётся сомнений, что Барбитурата заказала госпожа Н. Но точная причина и имя исполнителя неизвестны.

— Мотив ясен,— говорит Знатеева,— он знал что-то такое, чего ему не следовало знать по статусу. Просто не то у него положение, чтобы госпожа Н. могла позволить ему владеть какой-то информацией. То, что он пригрозил обнародовать эту информацию, привело к роковому решению. Конечно, Барбитурат бы её не обнародовал, но тут дело в статусе. Он мог воспользоваться усвоенными знаниями для получения собственной выгоды, а госпожа Н. не из тех, кто добровольно делится доходами.

— Это точно,— мрачно процеживает Крапивский.

— И ещ-щё один вопрос возникает. Как он получил данную информацию?

— Напоил её, переспал, а она сболтнула,— шутит Редькин. Знатеева не оценила шутку, её слова серьёзны:

— Возможно… Учитывая неравнодушие госпожи Н. к противоположному полу, я не исключаю такого развития событий.

— Да ты что? — Редькин откровенно смеётся.

— Зря смеёшься, Редькин. Плохо ты знаешь госпожу Н.

— Ну, в постели я её не видел,— Редькин резко становится серьёзным и недовольно хмыкает.

— Недавно состоялись очередные соревнования с их, если можно так сказать, «участием»,— напоминает Крапивский.

— Да,— соглашается Знатеева,— и мне интересно вот что. По данным оперативников, неплохие результаты показала собака Лора Принцесса Ночи. Мы у Бровина, хозяина Лоры, выведывали, но он непреклонен, отказывается объяснять, почему раньше его собака была нервная и трусливая, а сейчас спокойная как вор в законе.

— Поди шандарахнули пару раз табуреткой, вот и присмирела,— острит Редькин.

— Несмешно. Вы как думаете, господа?

— Я думаю, подменили,— невзначай бросает Белоногов.

— Или заколдовали…— в интонации Редькина появляется таинственность.

— А что, многие говорят, у них колдовской дар,— в разговор вмешивается Клинцова, молоденькая оперативница, совсем недавно пришедшая в убойный отдел.

— Ну и шуточки у вас, колл-ллеги,— Знатеева улыбается.

— Да там вся секта сплошь состоит из чёрных магов и вампиров,— быстро проговаривает Редькин. Клинцова продолжает:

— Не знаю, как вы, а я слышала, что Юрий Мазаевич любит превращаться в оборотня. Недавно на местном чемпионате пропал спортсмен из Южинска, и кто-то слышал затаённое чавканье где-то в кустах…

— Да у них постоянно кто-то пропадает! Вот недавно ехали в автобусе на соревнования,— говорит Редькин,— а когда добрались до Москвы, одного человека недосчитались. Где-то в дороге его бросили, и дело с концами… Наверное, пропавший отказался скидываться на выпивку. Они если нажираются, то сразу до чёртиков.

Клинцова неторопливо продолжает:

— Юрий Мазаевич, говорят, даже водку не пил в ту ночь, когда в дикого зверя превращался. А ещё в секте есть Зомби, он людей пугает.

— Что за тупость ты собираешь? — Белоногов не выдерживает и отрывается от компьютера.— Да, я слышал про это, но ты же следователь, отсеивай всякий шлак. Ещё говорят, что этот Юрик ошивается у чужих стадионов и колдует там. А по-моему, у собачников, которые распространяют всю эту мутотень, ум за разум заходит. Юрик уже в маразм впадает, вот и шляется где попало. Магия тут не при чем. Мы что, колдунов и леших к уголовному делу пришьём? Стыдно, Клинцова, стыдно!

Клинцова виновато наклоняет голову к бумагам и замолкает.

— Клинцова, не обижайся на него, он всех так прессует,— с улыбкой произносит Знатеева.— Итак, Старая Лора и Новая Лора — две разные собаки.

— Новая Лора мне очень напоминает старую собаку Чуйки,— размышляет Крапивский, когда-то имевший дела с этой мошенницей.— У меня такая версия. Старую Лору спихнули куда-то, а потом переклеймили суку Чуйки, и теперь она носит имя Лора.

— А я предлагаю,— говорит Редькин,— обратить внимание на то, что Бровин формально руководит сектой и во всяком случае имеет доступ к хорошим собакам. Он мог подменить её и без ведома госпожи Н.

— Без её ведома? — хором вопрошают остальные.— Да ты рехнулся!

— Виноват, заработался.

— Эту версию мы тоже проверим,— говорит Знатеева.— Теперь, как мне стало известно, Бровин не удовлетворяется скромными результатами своей собаки, и госпоже Н. приходится подстраиваться под его возросшие запросы.

— Только при чём тут Барбитурат? — недоумевает Редькин.

— А при том,— продолжает Знатеева,— что он мог поучаствовать в процессе переклеймовки или, что ещё более пикантно, в выборе новой суки. И случилось это не вчера, а год или два назад.

— Угу, а замочить его решили только сейчас.

— Любовную версию не отметаем пока. Да и после переклеймовки Барбитурат мог понадобиться. Что-нибудь украсть, например…

— О-о-о, это у них любимое дело!

— То-то и оно. Мой троюродный племянник Миша состоял в секте, занимал призовые места. А потом спутался с Машей Чинной. Журналистка такая, рупор секты в СМИ, пишет всякую лабуду в журналах. Роман у неё был с Мишкой. Выманила она у моего незадачливого племянника все медали, которые он заработал, и теперь её собака носит их, якобы сама выиграла,— Знатеевой стыдно, что её родственник оказался банальным лохом, и стеснительно употребляет слово «незадачливый».— Воровать им не впервой, это правда…

— В последнее время сектанты осваивают новый профиль,— сообщает Крапивский,— выкрадывают документы из машин конкурентов. Иногда ещё и шины сдувают.

— У них по кражам главный мастер Колтовский,— осведомлённо дополняет Редькин.

— Да-да! — соглашается Знатеева.— Но не только он. В секте сформировалась собственная школа воровского ремесла, и секреты криминального мастерства передаются от более опытных к новичкам под тщательным наблюдением госпожи Н.

Разговор прерывается срочным вызовом. На следующее утро Белоногов озадачивает коллег:

— Копайте про Чуйку.

Каждый углубляется в гору бумаг. Редькин между делом усмехается:

— А что, если Барбитурат вздумал рассказать бедному Юрику обо всех его рогах?

— Юрик и сам не дурак,— возражает Знатеева,— этим его не удивишь.

— Хм,— произносит Крапивский,— вот мы все смеёмся, смеёмся над Юриком, а прикиньте, вдруг он на самом деле герой любовных сцен?

— Он ещё ого-го в постели! — посмеивается Редькин.

— Шутками шутками,— Клинцова отрывает голову от бумаг,— а говорят, Юрий Мазаевич изменяет жене с Чуйкой.— Крапивский мигом хватается за живот, боясь лопнуть от хохота. Редькин и Знатеева валятся на стол, а Белоногов недовольно морщится в углу за монитором. Оправившись от приступа смеха, Редькин кое-как выдавливает:

— Ну а что, Юрик сам когда-то работал в милиции, да ненадолго задержался. Он наиболее подходящая кандидатура после проворовавшегося полковника милиции! — и снова, не сдерживаясь, падает на стол.

— Полковника, кажется, арестовали или посадили? — ненавязчиво интересуется Белоногов.

— Арестовали,— уточняет Знатеева.

— Мы в этой истории утонем как в колодце,— Белоногов возвращается к делам. Редькин говорит:

— Настоящий герой любовных сцен у них Колтовский.

— Разносторонняя личность, мастер на все руки,— бурчит Крапивский,— и спортсмен, и бабник, и вор. Может, Барбитурата тоже грохнул он?

— Нет,— отвечает Знатеева,— его профиль — кража и сбыт краденого, хулиганство, разбой по мелочи.

— Короче, кишка тонка для серьёзных дел,— подытоживает Редькин.

— Но кто-то же замочил Барбитурата? Не сама же госпожа Н.! — сдают нервы у Крапивского.

— А вариант с запугиванием не исключён? — вопрошает Редькин.— Госпожа Н. могла подослать Колтовского, чтобы запугать жертву, пригрозить пистолетом, а в порыве гнева пистолет в руках Данилки случайно выстрелил.

— Думай, что несёшь,— раздражается Знатеева.— Если бы госпожа Н. задумала его напугать пистолетом, подослала бы не Колтовского, а кого-нибудь более осторожного. И пистолет бы дала не боевой, а травматический. Вариант с Колтовским отпадает начисто. А если бы на дело отправила Колтовского, то ни в коем случае бы не дала пистолет. Она не идиотка, чтобы таким людям оружие в руки давать.

— М-да…— произносит Крапивский. Знатеева излагает дальше:

— А здесь мы видим, что убийца не просто стрелял в упор, а ещё сделал контрольный выстрел.

Вечером того же дня приходят результаты экспертизы. Знатеева читает их и недоумевает:

— Колл-ллеги, а вы знаете, чьи волосы обнаружены на рубашке Барбитурата? — все переглядываются и понимают.— Похоже, любовная версия подтверждается. И встречались они, если верить экспертизе, за полчаса до убийства.

— То есть,— подхватывает Редькин,— она попрощалась с ним, зная о том, что больше не встретятся?

— Вот сволочь! — не выдерживает Крапивский.

— Стервозная бабёнка…— Клинцова соглашается с Крапивским.

— Выдержка у неё, конечно, на высоте,— восхищению Редькина нет предела.

— Нашёл чем восхищаться,— бурчит Крапивский, а Клинцова кивает в знак согласия.

Все замолкают, начинается рутинная бумажная работа. Не прошло и получаса, как Знатеева возобновляет беседу:

— Не верю я, что госпожа Н. способна убить любовника. Не такой это человек.

— Верь во что хочешь, а труп никуда не денешь,— говорит Редькин.

— Для того, чтобы заказать своего любовника, надо быть человеком с каменным сердцем.

— А у неё золотое?

— Она чувствительный человек, понимаешь?

— Не понимаю.

— Ты просто не имел с ней дела. А я имела. Её таланты несомненны, в лицемерии ей нет равных, но и бесчувственной госпожу Н. не назовёшь. Есть в ней какой-то эмоциональный заряд, какая-то экзальтированность, что ли… Говорю тебе как психолог.

— А я говорю тебе как криминалист: есть труп, и, кроме неё, больше некому желать его смерти.

— Вернее, мы не знаем, кто ещё мог ненавидеть его. И точно не жена, у неё твердое алиби.

— Хватай мою новую версию: Барбитурат с госпожой Н. устроили бурную ночь любви, а наутро он ей сказал: «Гуд бай!» — и пригрозил огласить некоторые факты, если она не согласится на его условия. Здесь тебе и обида влюблённой женщины, и деловые разногласия.

— Она бы согласилась. Убивать-то зачем?

— А ревность, а эмоции?

— Ну не могу я в это поверить. Не… мо… гу.

— Я согласен,— говорит Белоногов,— какой-то бред вообще: взяла и заказала любовника. И сразу после ночи любви. Чушь собачья, честное слово,— при этих словах служебная собака настороженно поднимает глаза на говорящего.— Бобик, это не про тебя,— добавляет Белоногов, и пёс снова погружается в раздумья.

— Да кто вам сказал, что была ночь любви?! — кипятится Крапивский.— Может, дежурно обнялись как два подельника, а вы тут развели «Санта-Барбару»!

— Поменьше сериалы смотри,— Белоногов уходит из кабинета.

Через десять минут уходят все остальные.

Весь следующий день проходит в пятничных заботах. Один поднимает старые дела, другой освобождает шкафы от лишнего хлама, третий протирает подоконник. Все лениво суетятся и хотят спать. Крапивский, Редькин и примкнувшая к ним Клинцова недоверчиво оглядываются на «этих двух сумасшедших». И неспроста.

— Думаешь, всё-таки не она? — вопрошает Белоногов.

— Не она,— отвечает Знатеева.

— И я к этому склоняюсь.

— Поверь моему многолетнему опыту. Я её долго пасла. Она на всё что угодно пойдёт, только не на убийство. Тем более убийство близкого человека. Легко показать на кого-нибудь и сказать, вот он, главный урод, который во всём виноват. Легко навесить на человека всех собак, приписать то, что он не совершал. А разобраться трудно. Но надо.

— А ты не думала про «Золотую Рощу»?

— Думала. Барбитурат был связан с этой базой отдыха, степень связи уточняется. Ясно одно, что сейчас госпоже Н. целесообразно поддерживать приятельские отношения с «Золотой Рощей». Это и финансовая выгода, и резерв для подготовки собак. Отсюда такое трепетное отношение к Адмиралу, собаке руководителя «Золотой Рощи». А слуга у него наш давний знакомый Зомби, выступающий с Адмиралом. Все схемы проворачивались через Барбитурата.

— А теперь будут проворачиваться через Зомби. Мог ли он желать смерти Барбитурата? Мог!

— Но Зомби, в свою очередь, шагу не может ступить без указания госпожи Н.,— Знатеева вспоминает свои тренировки в «Белом Ухе», и Зомби уже тогда услужливо прогибался под госпожу Н.

— Замкнутый круг… Он хотел, но сам не мог, а мог лишь по её указке, а она не хотела…— Белоногов впадает в мимолётный ступор.

— Вот именно! Все не без греха, но у каждого есть алиби. Кому-то мешал живой Барбитурат. Кому — неясно. Но кому-то хорошо его знавшему. И время-то выбрал как удачно: у стадиона, после свидания…

— Может, Бровин? Как опасного свидетеля?

— Тогда проще сразу госпожу Н.

— Так это застрелил Юрик из ревности! — смеётся Редькин.

— Уймись,— говорит Знатеева.

На следующее утро у входа в отделение милиции найдены Белоногов и Знатеева. Из каждого тела вытащили по 2 пули, которых оказалось достаточно. Следствие приостановили, а затем закрыли. Крапивский пошёл на повышение.

От издателя. Также читайте комментарий к «Околодрессировочным статьям».